Дом-музей ст. Попутной

Из истории Кубани

Кубань в далёком прошлом

Первые поселения людей на Кубани относятся к глубокой древности. Тёплый климат, близость морей, высокие горы и обширные степи, богатство растительного и животного мира – всё вместе взятое создало благоприятные условия для появления и расселения здесь людей.

Стоянки первобытных людей были найдены на Черноморском побережье близ Адлера, Сочи, на северном склоне Кавказского хребта – близ посёлка Ильского, у станицы Смоленской, на р. Псекупс и т.д. Люди этой эпохи селились в пещерах, пользовались каменными и деревянными орудиями труда и занимались главным образом собирательством и охотой. Раскопки, произведённые у ст. Ильской (недалеко от Краснодара) подтверждают, что люди этой стоянки пользовались огнём и вели коллективную охоту на крупного зверя, как например, мамонты, зубры, дикие лошади, олени и другие. Особенно много было зубров. При раскопках у Ильской было найдено большое количество остатков костей зубров, принадлежащих не менее 2400 животным. Развитие человеческого общества Энгельс делит на три ступени: дикость, варварство и цивилизацию.

Поселения людей Ильской стоянки соответствуют ступени дикости, эпохи полеолита, т.е. грубого необработанного камня. Наиболее распространенными орудиями труда и охоты являлись наконечники копий, скребла, изготовленные из кремнистого доломнита, более тонкие орудия труда делались из кости. Но человеческое общество беспрерывно развивалось, развивалось и совершенствовалось производство, изменялись орудия труда. На смену периоду дикости приходит варварство.

«Варварство, говорит Энгельс, - период ведения скотоводства, земледелия, период усвоения методов повышения производства продуктов природы с помощью человеческой деятельности» (изд. 1945 г. стр. 34.).

К низшей ступени варварства относится эпоха новокаменного века (неолита). Эпоха неолита характерна массовыми, разнообразными изделиями из камня, как топоры, молотки, долота и т.д. Каменные орудия хорошо отделаны и отшлифованы. Впервые появляется глиняная посуда. Эпоха неолита широко представлена в наших местах. Только за 1955 год были найдены в ст. Попутной на реке Бей-Мурза-Чехрак каменный топор, а в селе Благодарном – каменный молоток. Нередко встречаются и черепки – остатки глиняной посуды этого периода. Новокаменный век сменяется эпохой меди и бронзы, это по Энгельсу средняя ступень варварства. Основным занятием населения этого периода является мотыжное земледелие и пастушеское скотоводство.

Прикубанские степи, подгорная и нагорная части нынешней территории Краснодарского края представляли прекрасные условия для развития скотоводческого хозяйства. Памятниками этого периода являются многочисленные курганы – погребения. В них обычно находятся скелеты со скрюченными костями, часто окрашенными красной охрой, глиняные сосуды с многоцветным орнаментом. Иногда встречаются захоронения нескольких людей, заставляющих предполагать ритуальное убийство, т.е. убийство близких на похоронах. Инвентарь этих курганов очень разнообразен. Он указывает на начавшееся социальное расслоение внутри родовых и племенных групп, на влиятельное положение вождей (убийство рабов и жён) и накопление богатства. Примером последнего является большой курган около Майкопа исследованный в 1997. Среди могильного инвентаря найдено большое количество дорогих золотых и серебряных предметов, покрытых драгоценными камнями и различными изображениями.

Большинство этих предметов относятся к третьему тысячелетию до нашей эры. Эти предметы завезены из Передней Азии и носят следы ассиро-вавилонского искусства.

Три тысячи лет назад на территории нашего края начала развиваться местная металлургия меди и бронзы. Медная руда добывалась в верховьях рек Белой и Лабы и плавилась в примитивных печах. В эпоху бронзы главным занятием мужского населения стало скотоводство. «Домашняя работа женщин, - говорит Энгельс, - утратила теперь своё значение по сравнению с промысловым трудом мужчин; его труд был всем, её работа – незначительным придатком». Материнский род распался, на смену ему пришёл отцовский род. На средней ступени варварства возникло первое крупное разделение труда, выразившееся в выделении пастушеских племён. Это привело к дальнейшему развитию обмена.

Усовершенствование орудий труда, увеличение производительности труда и развитие обмена способствовали распаду родового строя. На развалинах родового строя складываются патриархальные отношения: возникают племенные союзы. К этому времени относится также и появление железа. В эпоху раннего железа, 2500 лет назад, на юге складывается скифское общество. В Прикубанских степях обитали скифа – сарматские племена. Часть скифо-сарматских племён вела кочевой образ жизни, передвигаясь со своими стадами по обширным кубанским степям. Кочевники не имели ни городов, ни поселений, их жилища были на повозках, на которых они двигались вслед за стадом. Другая часть этих племён вела оседлый образ жизни, занимаясь земледелием и скотоводством. Земледелие уже тогда было плужным.

Ещё 2500 лет назад на Кубани сеяли мягкие сорта пшеницы, ячмень, просо. По среднему течению Кубани жили местные племена меотов, которые являлись далёкими предками современных адыгейцев.

Остатками таких древнейших поселений являются скифо-сарматские городища, которые часто встречаются по Урупу. Одно из таких поселений находилось и на территории СШ №2 ст. Попутной, которое относится к началу новой эры.

В период обитания на Кубани скифа-сарматсих племён на территории Таманского полуострова возникли древнегреческие города – колонии. Эти колонии вместе с городами Керченского полуострова 2400 лет назад образовали Босфорское царство.

Скифа-сарматские племена вели оживленную торговлю с древнегреческими колониями и Босфорским царством. Общественный строй местных Закубанских племён напоминал скифский. Они также вели торговлю с Босфором и с такой же роскошью, с рабами и женами, хоронили свою знать в курганах. Значительную часть населения Закубанья составляли аланы, представлявшие собой значительную группу сарматов, которые до прихода гуннов были основным населением Черноморских степей. Русские летописи знают аланов под новым названием яссов или оссов. Позднее, в период господства хазар, аланы снова продвигаются на север до Нижнего Дона. Часть аланов ушла в Крым, а другая продвинулась в местности Среднего Дона и Донца. Могильники аланов VII-VIII вв. найдены в районах Харькова (Салтовский курган) и в районе Воронежа (Маяцкое городище). В VII веке на Северном Кавказе устанавливается господство хазар, пришедших из Прикаспийских степей. В VIII-IX вв. территория, признававшая власть хазар, охватывала Азербайджан, аланское поселение Северного Кавказа, берега Азовского и Черного морей, часть Крыма и древнее Боспорское царство.. Власть хазар в южных степях длилась более 200 лет. К середине Х века обнаруживаются признаки упадка хазарского могущества. Походы русских князей во второй половине Х века окончательно разрушили хазарское государство. Разрушив столицу хазар, Святослав пошёл дальше во владения хазар на Северном Кавказе, где завоевал ясов и косогов, т.е. осетин и черкесов. По-видимому, в это время, в связи с походами Киевского князя Святослава на Таманском полуострове и в низовьях Кубани возникло древнерусское Тмутараканское княжество, центром которого является город Тмутаракань. Этот город находился на месте нынешней станицы Таманской. Он упоминался в русских летописях в продолжение 200 лет назад (988-1187).

В конце XII века в степи Северного Причерноморья и Прикубанья проникают половецкие племена. Тмутараканское княжество оказалось изолированным от остальной Древней Руси, и дальнейшая его история остаётся неизвестной.

К началу XIII века в нагорной части Закубанья окончательно складываются адыгейские племена, предками которых являются зихи, керкеты и отчасти меоты, населявшие в древности данный район. Адыги делились на ряд племён – абазины, шапсуги, бжедуги, егерукаевцы, бессленеевцы, махошевцы, темиргоевцы, кабардинцы, убыхи и др. К этому времени у адыгейцев складываются феодальные отношения, но вместе с тем, в значительной мере сохранились патриархальные отношения и пережитки рабства. Главным занятием адыгов являлось земледелие, садоводство и скотоводство. Было развито и коневодство, а местами и ремесло.

В XIII веке степи Северного Кавказа были захвачены монголами Батыя. Местное население платило им дань.

Первые русские поселения

Первые шаги проникновения России на Северный Кавказ относятся к временам царствования Ивана IV. В 1556 году к русскому государству была присоединена Нижняя Волга с Астраханью. Ногайская орда Исмаил попала в зависимость от Москвы. Главный князь орды Исмаил признал себя московским вассалом, а мурзы, более тесно связанные с Крымом, ушли на Кубань и присоединились к Крымскому ханству, образовав Козьев улус, впоследствии получивший название Малых Нагаев. В это же время донские казаки поселяются на Тереке и основывают Терский городок. Под давлением Турции Иван IV, занятый Ливонской войной, в 1571 году был вынужден очистить Терский городок, однако поселение русских казаков на Тереке продолжалось. В 50-х годах XVI века многие черкесские и кабардинские князья обращаются к Ивану IV с просьбой об обороне их от Турции и Крыма и признают себя вассалами Москвы. В 1561 году Иван IV женится на дочери кабардинского князя Темрюка и тем самым укрепляет связи Москвы с Кабардой.

В царствовании Петра I между Россией и Турцией началась война. Во время войны за Азов, на Кубань были посланы русские войска, которые в 1711 году разбили ногайцев и дошли до реки Кубань.

В 1708 году после подавления Булавинского восстания на Дону, часть восставших донских казаков во главе с атаманом Некрасовым переселяются на Кубань. Около двухсот казачьих семей поселяются на кубанских землях. Некрасовцы основали четыре городка, причем один из них в устье реки Лабы, на месте нынешней станицы Некрасовской. С начала русско-турецкой войны некрасовцы, боясь преследования со стороны царского самодержавия, уходят с Кубани сначала в Закавказье, а затем в Турцию. Только после Февральской революции 1917 года некоторые потомки некрасовцев возвращаются в Россию.

В царствовании Екатерины II после удачной для России войны с Турцией, по Кучук-Койнорджирскому мирному договору 1774 году Кубань признавалась южной границей России. К России отошли кубанские степи, населённые ногайцами. Для укрепления русской границы на Кубань был направлен А.В. Суворов, который прибыл на Кубань 16 января 1773 года. Существовавшие укрепления не обеспечивали крепкой охраны и поэтому А.В. Суворов приступил к постройке ряда крепостей по правому берегу реки Кубань от Таманского полуострова до старой Терско-Моздокской линии.

Кубань в то время была слабо заселена. Казачьи пикеты и кордоны были отрезаны друг от друга почти непроходимыми лесными и камышовыми зарослями, служившими удобными путями для незаметного нападения врага на пограничную охрану. А.В. Суворов приказал выжечь ближайшие к кордонам и пикетам камыши, расчистить лесные заросли у берегов между укреплениями и увеличить количество постов. За короткий период пребывания на Кубани (около 100 дней) Суворов сумел укрепить Кубанскую линию. Под его личным руководством были построены 5 крепостей и 20 редутов. Крепости располагались на каждой 70-й версте, начиная нынешней 100. Кавказская, на месте которой была построена крепость Павловская. Вторая крепость – Александровская построена в устье реки Лабы. Третья крепость – Марьянская, недалеко от нынешнего Краснодара, четвёртая – Благовещенская на реке Протоке на месте ст. Славянской. Она же называлась Копылом и была штабом Суворова. Пятая – Ново-Троицкая крепость была расположена между Копылом и Темрюком. Кроме того были построены редуты на степных речках Кирпилях, Бейсуге и Ее, которые от крепости Павловской до Азовского моря составили вторую линию укрепления. Все крепости были вооружены полковой артиллерией.

10 марта 1779 года Россия заключила с Турцией конвенцию, подтверждающую Кучук-Кайнаджирский мирный договор. По новому соглашению Крым и весь Северный Кавказ перешли во владения России. Но Турция, признав за Россией Северный Кавказ, вовсе не собиралась отказываться от него. Она, при содействии Англии, продолжает вести тайные и явные интриги среди горских и Ногайских племён, посылая своих эмиссаров для возбуждения их против России. При нарастающей опасности военных столкновений с Турцией за Северо-Западный Кавказ в 1788 году правительство России дало указание А.В. Суворову мирным путём выселить ногайцев с Кубани в Уральские степи. После выселения основной массы ногайцев их остатки были оттеснены в район Лабы, Урупа и верховьев Кубани, кочевья которых сохранились там до 40-х годов XIX века. Для прочного закрепления южных границ России Кубанские степи были заселены казаками, которые стали нести пограничную службу, и освободили большую часть регулярных войск. Сначала на Кубань были переселены Черноморские (бывшие запорожцы) казаки, затем донские и волжские. Черноморцы пришли на Таманский полуостров в конце августа и начале сентября 1792 года.

Вместе с ними пришла значительная часть «охотников» общим числом около 700 душ мужского пола. В 1795 году на Кубани было уже до 2500 пришлых, из которых запорожцы составляли 30%, солдаты, участники турецкой войны 40% и «свободные люди» - 30%. К осени 1794 года на Кубани было основано 40% куреней (селений) с войсковой резиденцией у Карасунского кута, который был сначала военной крепостью, а затем в том же, 1794 году, переименован в Екатеринодар. Почти одновременно стала заселяться Старая Прикубанская линия от Усть-Лабы и выше по правобережью реки Кубани до крепости Прочный Окоп по сторожевой линии к нынешнему городу Ставрополю. По старой Прикубанской линии станицы основаны донскими казаками. Ими были образованы в1794-1795 годах станицы Усть-Лабинск, Кавказская, Прочноокопская и ныне отошедшие к Ставропольскому краю Григорополисская и Темнолеская. С 1790 года по 1838 год эта Кубанская кордонная линия охранялась двумя донскими полками. С 1825 года между Баталпашинской и Прочноокопской было основано 8 новых станиц, как Убеженская, Барсуковская, Невинномысская и др. Для основания новых станиц были переселены казаки из старых станиц: Северной, Ставропольской, Воровсколесской, Московской, Донской. Затем в два приёма было обращено в казачьи станицы 17 крестьянских селений. Из государственных крестьян этих селений ещё в 1838 году был сформирован первый Хоперский полк. К концу 40-х годов на Старой Кубанской кордонной линии числилось уже 36 станиц.

В дальнейшем заселение Кубани и Черноморья было тесно связано с ходом Кавказской войны. Продвижение поселений в нагорную часть провалилось вслед за продвижением русских войск. Наиболее интенсивным заселение Закубанской стороны и Черноморского побережья стало со второй половины XIX столетия и усилилось с окончанием Кавказской войны с 1864 года.

Новая линия

К началу XIX века Кавказ был пёстрым конгломератом мелких и мельчайших феодальных и родовых объединений, находящихся в постоянной вражде между собой и сильно отставших в своём социальном развитии. Весь Северо-Западный Кавказ, т.е. всё течение Кубани до реки Шахе были населено адыгами, состоящими из множества племён Центральная часть Северного Кавказа, от верхнего течения реки Кубани до реки Моздока, была заселена кабардинцами, представляющими собой часть адыгов. Большая Кабарда к началу XIX века делилась на четыре княжества, а малая на три. Восточная часть Северного Кавказа состояла из Дагестана и Чечни, в свою очередь крайне раздробленных на отдельные мелкие феодальные владения. Все Северокавказские племена переживали стадию разложения патриархально-родовых отношений и развития феодальных отношений.

Поддерживая стремление турецких султанов и персидских шахов к восстановлению их власти над народами Северного Кавказа, Англия широко развернула свою подрывную деятельность. Весь Кавказ был наводнён английскими агентами и эмиссарами, задачей которых являлось снабжение деньгами и оружием местных феодалов. Действуя как агенты Англии и Турции, местные феодалы умело сеяли недоверие и вражду к русским, пользовались всяким удобным поводом, чтобы возбудить недовольство горцев отдельными мероприятиями русских властей, особенно выдворением на их земли казачьих станиц и царских войск.

Англия демонстративно отказалась признать русско-турецкого договора 1829 года о передаче России Черноморского побережья Кавказа, а в 1838 году опубликовали «Декларацию о независимости Черкессии», издав под редакцией министра иностранных дел Лорда Пальмерстока карту Кавказа, на которой Черкессия была названа «независимой страной».

При прямой поддержке Англии и Турции и в их интересах, в течение 25 лет Шамиль вёл борьбу против России. Район действия Шамиля не ограничивался Дагестаном и Чечнёй, а захватывал Кабарду, Адыгею и другие области Кавказа. Когда в 1859 году Шамиль сложил оружие и сдался в плен, в Северо-Западной части Кавказа между Лабой и Таманью борьба ещё продолжалась до 1864 года. Этот район был облюбован для высадки англо-турецкого десанта, и здесь, среди адыгов, особенно энергично действовали английские и турецкие агенты, подбивая местных феодалов на борьбу против России. В районе Лабы и Урупа большую роль в борьбе против России играл английский эмиссар и Шамилиевский наиб Мухаммед Амин.

Потерпев полную неудачу, иностранные государства спровоцировали местных феодалов на переселение с подвластными племенами в Турцию. При попустительстве царских властей, надеявшихся таким путём избавиться от воинственного населения и овладеть его землями, около 400 тысяч человек отправились на жительство в незнакомую и враждебную Турцию.

Со стороны султанских властей горцы встретили самое бесчеловечное отношение – они были ограблены и поставлены в такие условия, что большая часть их погибла от голода и эпидемий. Турции удалось сформировать, из остатков горцев, карательные отряды и направить их на Балканы и Сирию. Горские женщины и дети были проданы в рабство. Только незначительной части горцев, после жестоких страданий и притеснений, удалось вырваться из турецкой неволи и вернуться на родной Кавказ. Народы Кавказа, связав свою судьбу с великим русским народом, получили в его лице могучего защитника от Турции и Персии, обеспечив тем самым возможность для своего дальнейшего развития. Для народов Кавказа создалась возможность ликвидации политической и экономической раздробленности и использования передовой русской культуры для своего материального и духовного развития. Основание Новой линии в значительной мере было связано с Кавказской войной против Шамиля. В 1839 году начато строительство новой Закубанской опорной линии, которая охватывала район рек Белой от устьев до Майкопа, Лабы и Урупа в направлении на Баталпашинск. Всего первоначально намечалось построить десять укреплений, из коих три на реке Белой, шесть - на реке Лабе и её притоках, одна на Урупе, при впадении в Уруп Малого Тегиня. Эта опорная линия получила название Новой, или Лабинской Линии. В 1841 году были основаны первые четыре станицы: Лабинская, Чамлыкская, Вознесенская и Урупская (Советская) послуживших опорными точками, от которых шло дальнейшее заселение Закубанского края.

За следующие 8 лет было основано ещё 7 станиц, а с 1852 года по 1860 год ещё 15. Всего за 20 лет на Новой линии было основано 32 станицы. Урупские станицы основаны в период 1855-1858 года, как например, Бесскорбная, в 1855 году, Попутная в 1856 году, Отрадная в 1857 году, станицы Удобная, Передовая, Спокойная, Подгорная, Исправная, Преградная в 1858 году.

Первые казачьи станицы на Новой линии были полуукреплениями и размещались главным образом по стратегическим соображениям. Они были выдвинуты на самую территорию горских племён. Поэтому военное начальство не только указывало места для поселения, но и регламентировало всю жизнь станицы. Военное командование давало распоряжения, как ставить плетни, как прикреплять терновник, чтобы враг не мог ни повалить его, ни перелезть через него. Оно указывало о количестве необходимого сена, как его косить и где складывать в стога. При таких исключительных условиях, когда казак пахал, косил, убирал хлеб по военной команде и с военным прикрытием, станица была единственно возможным поселением. Хуторов и выселков в те времена не было. Само устройство станиц, жизнь и быт поселения определялись военными условиями. Первоначально станица представляла собой четырёхугольник, окруженный земляным валом, а снаружи глубоким рвом. По валу шла, обсаженная колючим терновником, ограда, с воротами в определённых местах. У ворот строились вышки для наблюдения за местностью и помещения для казачьих команд. Некоторые станицы имели пушки.

Условия жизни в первых поселениях были крайне тяжёлыми. Занятия хозяйством были незначительными. По существующему правилу на ночь все собирались в станице. Ворота закрывались. Выставлялась усиленная охрана. Рано утором, ещё до рассвета, из станицы выезжали конные казачьи разъезды и тщательно осматривали всю прилегающую к станице местность и все укромные места, где могли прятаться горцы. Если всё было благополучно, то жителям разрешалось выезжать в поле или в другие станицы по своим нуждам. Часто выезды сопровождались военным прикрытием.

Все лица мужского пола в возрасте от 15 до 60 лет обязаны были работать с оружием под руками. Позднее, когда население станицы увеличилось, вошло в обычай ночевать в поле большими таборами. Ночлег в одиночку запрещался под страхом телесного наказания. Дух военной дисциплины и порядка являлись характерной чертой населения линейных станиц.

Ещё в 1851 году на Большом и Малом Тегине жило племя адыгов бесленеевцев, которые хотя и были покорены русскими, но на самом деле, в силу отдалённости от кардонной линии, во всём содействовали горцам. В том же 1851 году 18 горских аулов бесленеевцев были переселены на правый берег Урупа. Переселяемые горцы подняли бунт. На помощь им пришёл Мухаммед Амми. Завязался настоящий кровавый бой, в результате которого было убито более 1500 горцев и много русских. После 1851 года нападение горцев на станицу становятся реже. Но нападение на отдельных людей за пределами станицы были обычным явлением. Горцы стремились захватить в плен русских с тем, чтобы взять за них выкуп. Стоимость выкупа составляла 200-400 рублей. Горцы предпочитали обменивать пленных на соль, что русским обходилось в 150-200 рублей за человека. Невыкупленных пленных убивали. Местные предания говорят о частых захватах русских даже во время выхода на Уруп по воду. Предания упоминают дедушку Котова, жителя станицы Попутной, невыкупленного и убитого в плену.

Основанию Урупской линии положил первый Хопёрский полк в 1850 году. В 1858 году с возникновением Урупских станиц была организована Урупская бригада. Сначала штаб бригады находился в станице Урупской, а затем переведён в станицу Отрадную. В состав этой бригады входили два конных полка. К первому полку были приписаны станицы: Бесскорбная, Попутная, Отрадная, Удобная, Спокойная, Нажежная, Подгорная. Ко второму полку были приписаны: Урупская, Зеленчукская, Кардоникская, Сторожевая, Преградная. В 1863 году в станицах Урупской бригады насчитывалось 11153 человека мужского пола и 9687 человек женского пола.

До 1860 года охрану по Кубани и Тереку несли Кавказское и Черноморское линейные войска. Кавквзскому линейному казачьему войску принадлежала линия от Каспия до Усть-Лабы, а Черноморскому казачьему войску – от Усть-Лабинской крепости до Тамани. В 1860 году специальным правительственным указом было образовано Кубанское казачье войско, к которому отошли батарея и Новая кордонная линия. Линейное войско было упразднено. С образованием Кубанского казачьего войска Урупская бригада получила название 5-ой бригады, а полки соответственно 18-ый и 19-ый конные казачьи полки. Попутная и Отрадная составляли 18-ый конный полк, а Удобная и Передовая 19-ый конный полк. К 1860 году район Верхней Кубани, Урупа и Лабы не был ещё окончательно заселён. На реке Белой, в её нижнем течении, было всего несколько небольших пунктов. Большая Лаба по существу оставалась восточной границей русских укреплений. Новая линия как бы распалась на три самостоятельные линии: Лабинскую, Урупскую и Верхне-Кубанскую. Соединялись они между собой только постами. Сопротивление горцев на этих линиях было ещё сильным, но продвигаясь постепенно вперёд, войсковое командование создавало впереди кордонных линий опорные пункты, которые должны были служить основанием новых кордонных линий. Так возникло укрепление Псебайское и многие другие.

В 1861 году было заселено 7 новых станиц: Усть-Джегутинская и Ново-Николаевская в верховьях Кубани, Колоджинская, Ахметовская и Псемесская на реке Лабе, Переправная и Андрюковская за Лабой.

Заселение станиц шло постепенно. При основании станиц заселялось по 150-250 семей. Основными поселенцами были служивые казаки Старой линии, государственные крестьяне Ставропольской губернии и переселенцы из Украины, с Дона и центральных губерний России. Наконец, сюда же надо отнести значительное количество беглых и беспаспортных, которыми так богат был Северный Кавказ.

Для заселения Лабинской линии военное начальство сначала приглашало охотников-казаков Старой линии, но таких оказалось мало. Тогда переселять на новые места стали принудительно по жребию. Но станичные общества решили нанимать из своей среды охотников с платою от 200 до 400 рублей на семью. Эта мера дала основной контингент для заселения неспокойного Лабинского края.

При основании первых четырёх станиц Лабинской линии: Лабинской, Чамлыкской, Вознесенской, Урупской первоначально было поселено 779 семей. В 1848 году было поселено на Лабинской линии семей: офицерских – 9, казачьих урядников – 313, малоросских казаков - 252, женатых солдат – 1792, государственных крестьян – 400, выходцев из перси – 54..

В 1856 году для заселения станиц Урупской бригады (в том числе и станицы Попутной) прибыли 639 семей Анапских поселян, 570 семей старолинейных казаков, 200 семей донских казаков и 200 семей малороссийских казаков. В 1860 году станица Надёжная населена преимущественно переселенцами из Ставропольской и Полтавской губерний.

Заселение станицы Попутной начато в мае и закончено в августе 1856 года. Первыми поселенцами были казаки Кавказского линейного войска и малоросские казаки. Всего поселено 305 семей, в числе которых было 3 семьи офицерских и 6 урядничих. Заселением и устройством занимался войсковой старшина Лазарев.

Для строительства станицы лес был заготовлен и доставлен заранее, ещё в 1855 году. Для оказания помощи в строительстве станицы, в Попутную был прислан воинский отряд. 20 сентября 1856 года этот отряд был переведён на реку Большой Тегинь для строительства станицы Отрадной.

Всем переселенцам выдавались денежные пособия. Семьям казаков и урядников Кавказского Линейного войска – по 71 рублю 42 копейки и на покупку оружия 10 рублей на семью; малороссийским казакам по 114 рублей 14 копеек и на покупку оружия по 15 рублей на семью. Кроме того предполагалось оказание денежной помощи переселенцам на постройку жилищ и для заведения хозяйством. Пособия выдавались под расписку в присутствии войскового старшины. При выдаче удерживалось на строительство церкви по 25 рублей. На собранные таким образом деньги, в 1861 году в Попутной была построена церковь. Одновременно и тем же подрядчиком Плотниковым строились церкви в Бесскорбной и Отрадной.

В станицы назначались попы, которым казаки подчинялись, как и войсковым командирам.

В 1870 году было издано «Положение об общественном управлении в казачьих войсках». По этому положению Кубанское войско было разделено для строевого управления на военные отделы, а для гражданского – на уезды. В Кубанской области было образовано 7 уездов: Екатеринодарский, Ейский, Темрюкский, Майкопский, Баталпашинский, Кавказский, Закубанский. Станицы Попутная, Отрадная, Передовая и другие входили в состав Баталпашинского уезда.

В 1888 году уезды были ликвидированы. Вместо них образовались отделы. Закубанский отдел стал называться Лабинским, а остальные сохранили свои прежние названия. По новому административному делению станицы Отрадная, Удобная, Передовая входили в состав
Баталпашинского отдела, а станицы Попутная, Бесскорбная в состав Лабинского отдела.

Поземельная, общественная, военная организации станиц

При выборе мест для новых станиц принимались во внимание не только стратегические соображения, но и земельный фонд. По положению о земельном устройстве от 1869 года в каждой станице отводилось удобной земли из расчёта по 30 десятин на каждого взрослого мужчину казачьего сословия. Этот надел считался нормальным. При недостатке земли надел мог быть уменьшён до 20 десятин. Кроме того, к станице прирезалась 1/3 станичного надела, которая находилась в распоряжении военного начальства и отводилась по ходатайству станиц в связи с увеличением населения. Вся земля, закреплённая за станицей, называлась станичным юртом. Земля в станице не являлась частной собственностью казачьих семей. Она была в общинном владении. В положении о земельном устройстве так и говорится: «Никакая часть земли не может быть выделена в частное пользование». Каждый казак, достигший 18-летнего возраста, имел право получить надел или пай.

Периодически станичные земли переделивались по паям в соответствии с количеством взрослых в семье. Казакам разрешалось иметь сады, лесные рощи (левады), как на своих приусадебных землях, так и в местах, выделенных для этого обществом. Земли под садами и рощами продолжали оставаться собственностью общества. Казаки пользовались землёй не только лично. Они могли передавать её в аренду даже лицам не казачьего сословия, но на определённый срок до передела. Свободные войсковые земли находились в распоряжении местных войсковых управлений. Они использовались и для нужд войска, и сдавались в аренду. Сроки аренды предусматривались «положением»: полевые - до 12 лет, под сады и огороды - до 24 лет, под промышленные предприятия до 99 лет. Новые хутора и выселки могли создаваться на землях станичного юрта по приговорам станичных сходов и с утверждением войскового начальства. Лицам не казачьего сословия в станицах земель не выделялось. Они могли арендовать землю у казаков.

Иногородние могли покупать у казаков постройки, но земля продолжала оставаться станичной собственностью. Станичное общество составлялось из всех жителей станицы, без различия сословий. Хутора и выселки были или составной частью станиц, или имели своё управление, которое было во всём подотчётно станичному управлению. Станичное управление состояло из станичного схода, во главе со станичным атаманом и из станичного суда. Станичное управление заведовало всеми делами станичного общества по военной и гражданской линии и подчинялось вышестоящим военным и гражданским управлениям. В силу особенности станиц военное управление имело преимущественное значение. Станичный сход состоял из всех домохозяев и всех должностных лиц. Домохозяин, по причине своего выезда или болезни, мог послать на сход кого-либо из членов своей семьи. Лица, не казачьего сословия, имеющие свои дома и недвижимость, могли присутствовать на сходе и принимать участие в делах, если они не касались только казачьего сословия. Первое место на сходе занимал атаман. Сход распоряжался станичными суммами, утверждал станичный бюджет, вёл развёрстку повинностей, избирал доверенных лиц по делам общества, устанавливал сборы на станичные расходы, назначал жалование должностным лицам, распределял контингент на военную службу. Обеспечивал неимущих обмундированием и снаряжением и т.д. Решение схода считалось действительным, если на сходе присутствовал атаман и не менее половины домохозяев.

Для составления станичного суда сход избирал от 4 до 12 судей. В суде заседали одновременно 3 судьи по очереди; Станичный суд разбирал и окончательно решал дела и споры до 100 рублей или о движимом имуществе в пределах одного пая. Суд мог приговорить к общественным работам до 6 дней, к аресту до 7 суток, или к штрафу до 3-х рублей. Приговор суда приводился в исполнение станичным атаманом.

Станичный бюджет в первый период существования станиц был незначительным. Приходно-расходная смета станицы Удобной за 1864 год составляла всего 148 рублей 50 копеек, из которых шло на жалование должностным лицам 133 рубля 40 копеек, а именно: атаману станицы 34 рубля 30 копеек, станичному фельдшеру 25 рублей 35 копеек, двум судьям 34 рубля 30 копеек, двум писарям - 34 рубля 30 копеек в год. Остальные деньги в сумме 15 рублей 10 копеек шли на ремонт общественных зданий и на содержание школы. Основными статьями дохода являлись: сдача в наём общественных пастбищ – 53%, доход от общественного питейного дома 28%, пени и штраф 8%. Бюджеты других станиц были подобными.

До 1870 года всё мужское население казачьего сословия от 18 до 50 лет считалось на военной службе, а служба в условиях Кавказской войны была тяжёлой. По положению о воинской повинности казачьих войск от 1 августа 1870 года военная служба несколько облегчена. Устанавливался 22 летний срок. По этому положению все лица мужского пола, казачьего сословия по достижению 19 лет призывались к жребию для поступления на полевую службу сроком на 15 лет. По выслуге этого срока казаки перечислялись в разряд внутренние – служащих 7 лет, после чего увольнялись в отставку. Из казаков служащего разряда призывалось в войсковые части не более 1/3 части, а остальные имели льготу. В военное время все льготные казаки призывались на полевую службу.

По положению 1882 года весь служащий состав казаков делился на три разряда: подготовительный, строевой и запас. В подготовительном разряде казак числился 3 года, он проходил обучение в станице и на сборах в лагерях. В строевом разряде казак числился 10 лет, из них 4 служил на действительной службе. И, наконец, запас, который длился 12 лет. За счёт запаса пополнялась убыль в строевых частях. Во время прохождения службы, казаки получали из казны определённое содержание, но всё обмундирование, снаряжение и вооружение, даже лошадь, имели за свой счёт. В снаряжение казака входило: парадная черкеска и бешмет, 2 повседневные черкески, 3 бешмета, бурка и башлык, шашка с портупеей, кинжал и пояс, 2 пары сапог, чувяки с ноговицами, 3 шароваров, 4 пары белья, седло и др. Всего 40 наименований. Стоимость обмундирования и снаряжения конного казака оставляла около 300 рублей, пешего – до 140 рублей. Казаки, получавшие по жребию льготу, обязаны были также иметь лошадей, оружие и всё снаряжение для того, чтобы в любой момент встать в строй. Исправность обмундирования и снаряжения периодически проверялась офицерами и станичным атаманом. Казаки, не призванные на службу, назывались «неслужилыми». Они пользовались всеми правами казаков, а за время, которое они должны быть на службе, т.е. 22 года, уплачивали в войсковое управление ежегодный налог, определяемый особым положением. Обычно он составлял 12 рублей в год, что по тем временам являлось большой суммой.

Казаки-бедняки, если они были не в состоянии приобрести за свой счёт необходимое обмундирование и снаряжение, готовились к призыву за счёт станичного общества. В этом случае они лишались земельного надела, который передавался в аренду богатым. Бедняки лишались надела до выплаты всей задолженности станичному обществу. Казаки, не имеющие средств иметь своих лошадей, тоже призывались на службу. Они направлялись на службу пешими, в так называемые пластунские батальоны.


Попутненский казачий хор начала ХХ века

Казаки и иногородние

Пришлое население, не принадлежащее казачьему сословию, получило название «иногородние». В 50-х годах XIX столетия количество иногородних на Кубани было незначительно и едва достигало 5 тысяч человек. Лишь только на период уборки количество пришельцев увеличивалось до 15 тысяч, но это были сезонные батраки.

Иногородние, поселившиеся на Кубани, не имели права приобретать недвижимость, т.е. свои дома, земельные участки и т.п. Они проживали на положении батраков и квартирантов. Ещё меньше иногородних было в районе Новой линии, позднее основанной и менее спокойной. В 1863 году в станице Отрадной не казачьего сословия было 5 семей, а в станице Попутной – одна.

По закону от 1868 года лицам не казачьего сословия разрешено приобретать в собственность на городских войсковых и станичных землях дома и другие постройки, при этом земля, находящаяся в пользовании домовладельца, продолжает оставаться собственностью войска или станичного общества. За пользование землёй домовладелец выплачивает ежегодный налог, так называемую «посаженную плату». Таким образом, хотя закон и сохранял принцип неотчуждённости войсковых земель, всё же давал возможность иногородним владеть усадьбой на таких же прочных основаниях, как и коренные жители. После издания Закона прилив иногородних стал быстро увеличиваться. Главную массу пришельцев составляли пришельцы-крестьяне, мещане, отставные солдаты из центральных губерний. Переселенцы на Кубань уходили не только от той бедности, которая преследовала их дома, но и от тех условий постоянного гнёта и кабалы, постоянного полицейского надзора, под которым находились. Здесь, на Кубани, было меньше притеснений и жилось «вольней».

По данным Мельникова Н.М. («Кубанский сбор» за 1900 год) в Кубанской области за 22 года (с 1874 по 1896 год) иногороднее население Кубани увеличилось в 6,5 раза, а казачье население только в 1,5 раза. Соотношение казаков и иногородних в Кубанских станицах видно из следующей таблицы (в процентах):

ГодКазакиИногородние
18748119
18826832
18945445,7
18965247

Также увеличивается число иногородних и в Урупских станицах. В процентном отношении иногородних было несколько больше, чем в среднем по Кубани.

ГодаПопутнаяОтрадная
Количество%Количество%
186780,004130,005
188174723,5109625,2
1893416756,8461851,4

Иногородние пользовались некоторыми правами: если они имели свои усадьбы, то им разрешалось пасти свой скот на общественных выгонах, принимали участие в разрешении станичных дел, если они не касались только казачьего сословия. Первое время станичные власти и сами казаки были заинтересованы в притоке иногородних, так как иногородние являлись необходимой рабочей силой, которую они нанимали на постоянную или временную работу, они также являлись арендаторами земель и покупателями приусадебных участков. Также иногородние являлись основным источником станичного бюджета: посажённая плата в 2 копейки за квадратную сажень давала большие суммы в станичный бюджет. Заинтересованные в притоке иногородних, станичные власти не строго наблюдали за соблюдением правил об иногородних, установленных в 1868 году, поэтому посажённая плата вносилась несвоевременно, на общественных землях пасли скот и иногородние, не имеющие оседлости и т.д.

Большинство иногородних занималось земледелием, арендуя земли у войска станиц и казаков. Среди иногородних быстро развивалось садоводство, бахчеводство и скотоводство. По официальным данным за 1902 год иногородние арендовали земли:

казённой 29254 десятины;

войсковой 16687 десятин;

станичной (запасной) 392536 десятин (11.6 %).

В связи с этим и возрастает стоимость арендной платы до 20 и более рублей за десятину, а также растут цены на приусадебные участки, в чём особенно были заинтересованы казаки. Большая часть иногородних работала по найму у зажиточных казаков и иногородних богачей. Многие иногородние не имели своих домов и жили на положении квартирантов. Это были преимущественно кустари-ремесленники и батраки. По данным отчёта войскового атамана за 1893 год значилось иногородних, не имеющих оседлости, по станице Отрадной - 354 человека, по станице Попутной - 852 человека. Приток иногородних оказал благотворное влияние на развитие хозяйства Кубанской области. Все свободные земли были освоены. Быстро развивается местная промышленность. Положение иногородних в станицах было незавидным. Ремесленники жили бедно, как говорят, перебивались с хлеба на квас.

Не лучше жилось и арендаторам, не говоря уже о батраках. Доля последних была исключительно тяжела. Лишь незначительная группа иногородних (торговцы и кабачники) резко выделялась своим богатством не только среди пришлого населения, но и коренных жителей.

Хотя казаки в первый период были заинтересованы в приливе иногородних, но отношение к ним было недоброжелательным. Между казаками и иногородними существовал антагонизм, последствия которого всей своей тяжестью ложились на иногородних. Причиной этого антагонизма явилась долголетняя замкнутость казачества, его оторванность от общений с другими людьми.

С развитием промышленности, с ростом и сплочением пролетариата усиливалась и классовая борьба. Царское самодержавие рассчитывало найти в среде казачества опору в борьбе с революцией и соответственным образом воспитывало казаков. Офицеры внушали казакам враждебное отношение к «чужаку» иногороднему, стоящему на более низкой ступени общественного строя. Казак, всю жизнь посвятивший военному делу, возвратившийся домой лишь на отдых, считал себя особой высшего ранга, чем какой-либо «городовик», всю жизнь занимавшийся мирным трудом, за широкой спиной казака. Поэтому он и смотрел на иногороднего с некоторым пренебрежением. Например, женитьба казака на иногородней было явлением крайне редким, и считалось, до известной степени, роняющим достоинство женившегося, принадлежащего к «высшему сословию». В циркуляре военного министра за 1857 год указывалось, что выход замуж казачек за иногороднего допускался только с разрешения атамана. Иногородние, чувствуя пренебрежительное и недоброжелательное отношение, отвечали насмешками, а иногда стычками, особенно во время полевых работ, заставляя казаков повышать плату за работу по найму. Если казаки награждали иногородних презрительными эпитетами «городовиков», то иногородние платили им не менее обидными кличками «куркулей».

В конце 70-х годов, с ростом коренного населения, количество свободных земель резко сокращается. Прошли те времена, когда казак пахал и косил траву, где ему вздумается и сколько хочется. В большинстве станиц земля была поделена между казаками в соответствии с количеством взрослого мужского населения в семье. Земельный надел сократился до 2-3-х десятин на душу населения. В уменьшении земельного надела иногородние не были повинны. Это понимали и казаки, но в отношении пастьбы скота на станичном выгоне, иногородний явился серьёзным соперником казака. Чем больше было скота у иногородних, тем меньше можно было держать казаку.

С уменьшением земельных наделов, требование военной службы увеличивалось. Требования, предъявляемые казаку в период Кавказской войны, были простыми и необременительными. Теперь они стали многочисленными и дорогостоящими: одежда, вооружение, конь, общественные повинности и т.п. С ростом дороговизны казаку становилось всё тяжелее. Казачья служба отнимала у него сыновей, призванных на службу и ещё требовала крупных расходов на содержание их в строю. Правда, положение казака было несравненно лучше, чем мужика, избавленного от этих расходов, но и лишённого земли. Казак не мог сравнивать своего положения с крестьянами, да ему и не нужно было такое сравнение, так как дело было не в том, что кому-то было ещё хуже. Например, казак видел, что в то время, как он отдавал на службу всех своих сыновей и содержал их, у иногородних ни один сын не шёл в войско, а если и шёл, то все заботы о нём принимало на себя государство. Это ещё более обострило отношение между казаками и иногородними. Не малое место в обострении отношений между казаками и иногородними занимала усиленная эксплуатация казаков торговцами и пришельцами. Эта эксплуатация носила форму ссуды. Хлеботорговцы из лавочников и кабатчиков выдавали ссуды под хлеб, когда он был на корне. Эти ссуды выдавались деньгами или товарами под двойной вексель из 10-12% на 3 месяца. При ссуде в 500 рублей вексель выписывался на 1000 рублей. 500 рублей погашались в указанный срок, а остальные 500 рублей служили гарантией того, что казак продаст свой хлеб кредитору, а не кому-либо другому скупщику и в не меньшем количестве, чем на долгую сумму. При приёмке зерна часто допускалось плутовство, обмеры, обсчёты, обвесы и т.п. По данным Щербины А.Ф. многие скупщики обязывали сдатчиков продавать хлеб по заранее установленной цене 5 рублей за четверть ржи (1 четверть около 8 пудов), в то время как при сдаче зерно стоило до 10 рублей за четверть. Кроме крупных оптовых скупщиков, зерно закупали и мелкие торговцы-посредники, зарабатывавшие 5-10%. Эти посредники, называемые «шибаи» или «кулачники» отличались ещё большим нахальством и назойливостью. Они, эти «шибаи», всегда дают дороже, чем крупные скупщики, но всегда с лихвой возьмут переплачиваемое путём обмера, обвеса, обсчёта.

По словам жителя села Успенского, в Армавире существовала масса таких посредников, которые искусно обманывали хлебосдатчиков. На глазах рассказчика, «кулачники» обсчитали крестьянина на 14 рублей при продаже зерна на 34 рубля, а когда крестьянин заметил обман, то его ещё и побили. В станице Лабинской часто хлеб принимали на меру. В этом случае обман крестьян выражался в среднем на 10-12%. Вот эти причины, вместе взятые, породили у казака ненависть к иногороднему, не разбирая, кто именно является его угнетателем. Он огульно винит во всех бедах иногородних, упуская из вида классовое деление. Бедняк иногородний, как и казак, страдал от кулака и скупщика, независимо от того, к какому сословию принадлежал он: к казакам или иногородним. Антагонизм между иногородними и казаками существовал не только в станице, он захватывал чиновничество и офицерство, которое не могло оставаться в стороне. Коренной обыватель городов обижался, что пришельцы заполнили собой почти все учреждения и проникли даже в область административного управления.

В 80-х годах начинается реакция. Издаётся ряд постановлений, ограничивающих деятельность иногородних, были восстановлены предусмотренные законом ограничения, начали особо рьяно взыскивать посаженную плату, по которой скопилась большая задолженность. Официальной причиной этих притеснений иногородних было, как указывалось в предписании властей, вредное влияние иногородних на казаков, ослабление казачьего духа и крушение старых устоев жизни. И на самом деле, иногородние оказывали большое внимание на быт и уклад казачества, так как в большинстве своём по своему культурному уровню иногородние стояли выше, чем казаки. Самодержавие боялось, что влияние иногородних, в числе которых было много мастеровых из промышленных центров, сорвёт план идеологической подготовки казаков, как душителей революции.

13 мая 1883 года было опубликовано правительственное распоряжение, в §19 которого говорилось: «Так как с приростом казачьего населения размер паевого довольствия год от года уменьшается, потребности же казаков к отбытию воинской повинности, напротив, увеличиваются, то станичный сбор, на обязанности которого лежит забота об улучшении благосостояния местных жителей, должен, в предупреждении ещё большего стеснения в земельном довольствии, принимать меры к ограждению наплыва посторонних лиц. В этих видах необходимо: во-первых, быть крайне осмотрительным при выдаче лицам, не принадлежащим к обществу, разрешений на занятие мест в станичном юрте, под какие-то ни было постройки, не увлекаясь временными, иногда ничтожными выгодами; во-вторых, внушать гражданам, чтобы при отдаче в аренду своих земельных паёв они оказывали предпочтение своим станичникам перед другими; в-третьих, не допускать самовольного занятия общественной земли для каких бы то ни было надобностей, а тех граждан, которые продали свои усадьбы, лишать права на получение новых; в-четвёртых, в случае нарушения кем-либо прав общественной собственности, в чём бы оно не проявлялось, не оставлять таких нарушителей безнаказанными, а своевременно предъявлять к ним иски в надлежащих судебных учреждениях о восстановлении нарушенного владения»

Имея в виду такую «инструкцию», иногороднему трудно было рассчитывать на согласие станичного общества для приобретение им, иногородним, оседлости в станице. Главным средством давления на иногородних была посажённая плата, которая стала быстро повышаться: в 1870 году за 1 кв. сажень по первому разряду брали 2 копейки, в 1878 году - 3 копейки, в 1889 году - 5 копеек. Это баснословно-высокая арендная плата - 120 рублей за десятину, буквально разоряла иногородних. Чтобы выплачивать посажённую плату, иногородний вынужден был отдавать значительную часть своего заработка. От посажённой платы больше всего страдали бедняки-ремесленники. Раньше они приобрели значительные участки приусадебной земли, в надежде по частям уступить другим иногородним. Теперь же право переуступки без согласия станичного общества было уничтожено. И владельцу приходилось или платить неимоверные платежи, или бежать из станицы, оставив усадьбу и постройки в пользу общества. При неуплате посажённой платы, станичные власти описывали и распродавали имущество недоимщика.

В 1886 году военное министерство издало приказ №76, по которому иногородним запрещалось возводить новые постройки и ремонтировать старые, застраивать вновь усадебные места после пожаров. Таким образом, для иногородних не только закрывалась возможность вновь поселиться в станицах, но и вытеснялись из станиц ранее поселившиеся.

В 1888 году наказной атаман казачьих войск издал распоряжение во изменение положения 1862 года и установил новую норму скота, на бесплатную пастьбу которого имел право каждый домохозяин, а именно: 4 головы крупного рогатого скота и 6 голов мелкого скота. Эта норма распространялась только на иногородних, казаки пользовались выпасом по старому положению 1862 года.

Было издано и новое положение об общественном устройстве станицы, которое несколько урезало права иногородних. В положении был пункт, который говорил, что если число иногородних домохозяев в станице больше, чем казаков, то иногородние посылают на сход столько представителей, сколько и казаки. Это было уже прямое ущемление прав иногородних. Избрание иногородних в члены правления законом не запрещалось, но практически это не осуществлялось.

Иногородние никогда не избирались в станичное правление и в станичный суд. Об этом они даже не мечтали. В новом положении проводился принцип полного подчинения иногородних казакам. Этот принцип подтверждался всеми циркулярами и инструкциями. В силу этого, казаки получили несколько преувеличенное представление о своём достоинстве и своей роли. Они стали при всяком удобном случае показывать своё превосходство над иногородними, нередко, переходя установленные законом границы и, допуская злоупотребления. Иногородние, наряду с казаками, должны были нести повинности: подводную, постойную, по ремонту дорог и мостов и т.п. Практически эти повинности несли иногородние вне всякой очереди, что ещё больше обостряло отношения между иногородними и казаками. Положение иногородних в станицах всё больше ухудшалось.

В 1896 году иногородние жили примерно в 2,4 раза хуже, чем казаки. Начиная с 90-х годов, отношение властей к иногородним начинает постепенно изменяться в лучшую сторону. И, под влиянием усиливающейся деятельности социал-демократических групп, сословная вражда между казаками и иногородними идёт на убыль. Многие казаки начинают понимать, что у казацкой и иногородней бедноты общий враг – кулак, к какому бы сословию он не принадлежал. Классовое настроение в станицах к концу XIX столетия стало очевидным. Количество иногородних, не имеющих оседлости, всё увеличивается, растёт и число бездомных из среды казаков.

По данным станичных атаманов за 1893 год в станицах было: богатых казаков - 10%, казаков-середняков - 41,1%, казаков-бедняков - 48%. Из числа казаков-бедняков 8% было бездомных батраков. Ещё сильнее расслоение коснулось иногородних. По станицам Лабинского и Баталпашинского отделов 12,5% хозяйств не имели сельскохозяйственного инвентаря, 10% хозяйств не имели никакого скота. Сельский пролетариат составлял не менее половины всех станичных дворов.

Развитие земледелия

До 70-х годов земледелие не занимало в жизни станичников главного места. Хлеб для продовольствия казаков закупался большей частью за пределами войска. Земледельческих орудий было мало. Приобретали и использовали их в складчину. Лишь очень немногие могли обрабатывать землю своими силами и средствами. Определённых севооборотов не было, каждый выбирал себе место для посева по своему усмотрению. Все отрасли сельского хозяйства и ремёсла были в зачаточном состоянии. Землю пахали деревянным плугом, а чаще оралом. Для подъёма целины запрягали древний тяжеловесный плуг. Такой плуг могли тянуть 4-6 пар быков, при одном пахаре и 2-3-х погонщиках. На поднятый дёрн высевали семена и заделывали их бороной. После уборки хлеба для вторичного посева земля редко обрабатывалась плугом. Большей частью семена высевались на пожнивные остатки, а затем земля несколько раз разрыхлялась трёхсошным оралом. Иногда, при недостатке рабочей силы, поступали также и на третий год. Посевы на одном месте производились до тех пор, пока земля не истощалась и не переставала давать урожай. Собирали урожай серпом и косой, молотили каменными и деревянными катками. Развитие земледелия в кубанских станицах начинается по существу только с притоком иногородних.

Развитие капитализма, рост городского населения, повышение цен на хлеб создали благоприятные условия для земледелия. Быстро растут посевные площади и использование усовершенствованных земледельческих орудий.

На Кубани в большом количестве появляются пароконные железные плуги, сеялки, косилки, катки, сноповязалки, конные и паровые молотилки, веялки, сортировки и др. В 1913 году в станицах Баталпашинского отдела уже было 150 сеялок, 2294 сенокосилки, 1924 катка, 827 сноповязалок, 320 конных молотилок, 304 паровых молотилки, 1370 веялок, 76 опрыскивателей.

В 1893 году в станице Попутной было 278 плугов, 24 конных молотилки и 8 паровых. Основными сельскохозяйственными культурами станиц Баталпашинского и Лабинского отделов были: озимая пшеница, овёс, ячмень, рожь, яровая пшеница, просо, кукуруза, подсолнух, лён, гречиха, картофель и бахчевые культуры.

Главное место в хозяйстве занимала озимая пшеница, посевная площадь доходила до 70% всей площади, занимаемой зерновыми культурами. Урожаи были сравнительно низкими, не более чем 12-15 ц с гектара.

Значительное место в жизни станиц занимало скотоводство. Много крупного скота в предгорьях отправлялось на выгул.

В станице Попутной в 1893 году было 1157 дворов, 7342 человека населения, которое имело: 961 лошадь, 313 жеребят, 1041 вола, 974 дойных коров, 3306 голов крупного рогатого скота на отгуле, 8788 простых овец, 1607 тонкорунных, 1149 голов свиней.

Серьёзным подспорьем в хозяйстве было пчеловодство. В станице Отрадной в том же 1893 году насчитывалось 3720 ульев, в станице Попутной – 2463 улья.

Хотя иногороднее население в тот период было преобладающим, основные средства земледелия было сосредоточено в руках местного казачьего населения. В той же станице Попутной из 974 дойных коров на долю иногородних приходилось только 70. Из общего количества 10395 овец, иногородние имели 1710 голов. Посевные площади у иногородних были в 2 раза меньше, чем у казаков. Прилив иногородних способствовал развитию сельского хозяйства. Земледелие для них был основным занятием, они отдавали ему все свои силы и время. Большинство иногородних – крестьяне центральных областей России. Они накопили и перенесли на Кубань большой земледельческий опыт. Иногородние больше внимания уделяли технике земледелия и усовершенствованию сельскохозяйственных орудий. Несмотря на то, что иногородние имели вдвое меньше пахотной земли, они больше имели усовершенствований к орудиям.

Количество сельскохозяйственных орудий по Баталпашинскому отделу за 1913 год:


п/п
Наименование орудийИмели усовершенствованные сельскохозяйственные орудия
КазакиИногородние
1Плуги166921967
2Сеялки разбросные1812
3Сеялки рядовые11109
4Сенокосилки12091085
5Сноповязалки92735
6Молотилки конные189131
7Молотилки паровые119185
8Опрыскиватели1561

Из приведённой таблицы видно, что наиболее производительные и технически совершенные орудия, как рядовые сеялки, молотилки, сноповязалки, опрыскиватели, находились у иногородних. Они, иногородние, являлись основными поставщиками товарной продукции.

Местная промышленность станиц была основана либо на удовлетворении местных потребностей, либо на переработке местного сырья. Большинство предприятий имели по одному – два наёмных рабочих. Состояние промышленности Лабинского и Баталпашинского отделов за 1913 год видно из следующей таблицы:


п/п
Наименование предприятийЛабинский отделБаталпашинский отдел
Количество предприятийЧисло наёмных рабочихКоличество предприятийЧисло наёмных рабочих
1Винокуренных заводов2122111
2Клейных12217
3Мыльных1346218
4Кирпичных120747--
5Мельниц паровых38339945
6Мельниц водяных192345219449
7Мельниц ветряных33301519
8Кожевенных1574521
9Кирпично-черепичных15711547
10Табачных1130--
11Пивоваренных12102281
12Чугунолитейных582278
13Свечных1028--
14Маслобойных581193182
15Гончарных1720--
16Бондарных1372602731
17Овчинных88156--
18Ситорешетчатых5778--
19Лесопильных135323
20Консервных568--
21Стекольных216--
22Мебельных5072--
23Кузнечных231526--

Местная промышленность в Лабинском отделе была развита значительно лучше, чем в Баталпашинском, и всё же её удельный вес в хозяйстве составлял 7,3%. Значительную долю доходов местного населения (13,3%) составлял лесной промысел и 2,7% - отхожий промысел.

На 1.1.1914 года площадь садов по станицам Баталпашинского отдела составляла 2145 десятин, виноградников – 44 десятины.

Народное образование и здравоохранение

В первый период казачьих поселений школ не было. Школы в станицах начинают создаваться после Кавказской войны. Первые школы были основаны по решению станичных сходов и на средства общества. В приговоре схода станицы Удобной от 6 октября 1863 года говорится: «Учинили сей приговор в том, что по распоряжению начальства в нашей станице должна быть устроена станичная школа для обучения наших детей грамоте…за счёт станичных хозяйственных средств. В настоящее время для школы приискали жительский дом» (Архив. Фонд 355, дело 103, лист 45).

В станичном бюджете станицы Удобной за 1865 год на содержание школы было выделено всего 10 рублей. Необходимые средства, как на оплату учителя, так и на содержание школы, собирались с населения. В бюджетах станиц Отрадной и Попутной никаких средств на содержание школ не предусматривалось. Школьных зданий не было. Для занятий арендовали дом или хату у местных жителей. Количество учащихся было незначительно. По отчётам станиц 5-ой бригады за 1863 год учащихся было: в Бесскорбной - 30, в Спокойной - 40, в Удобной - 37,в Передовой - 35 и т.д.

В Попутной станичная школа была открыта в 1864 году. Здание деревянное, одноэтажное из 3-х комнат. Учащихся, мальчиков казачьего сословия, 30 человек.

С 1867 года начинается массовая организация школ. В 1871 году в Кубанской области было уже 179 станичных школ. Созданные школы ещё не имели типовых зданий и не были обеспечены постоянными средствами. Они содержались главным образом родителями, которые выплачивали жалование учителям и прислуге, ремонтировали здание и т.д. Для покрытия этих расходов родители вносили по 3 рубля в год. Оборудования в школах не было. Дети занимались на кухонных столах с приставными скамейками. Специально приготовленных учителей так же не было. Обучали детей случайные люди. Из 40 учителей, взятых на проверку, оказалось: учителей, имеющих свидетельства - 4, казачьих урядников - 13, рядовых казаков - 3, крестьян - 1, мещан - 2, писарей - 4, понамарей - 5, попов и дьяконов - 3, прочих - 14.

В Попутной учителем был сначала урядник Коссович, а затем - писарь Карцев, в Удобной – урядник Санжаровец, в Надёжной - писарь Третьяков и т.д. Определённых программ не было. Занимались по настроению учителя, а больше читали и писали. Читали обычно все сразу и вслух. Учитель наблюдал за тем, чтобы не было тишины. Цель занятий – привить учащимся некоторые механические навыки. Само обучение не действовало ни на ум, ни на сердце. Знания воспринимались с большим трудом. За проступки к учащимся применялись наказания: оставляли без обеда, ставили на колени, драли за уши и за волосы. Порку розгами станичные общества запрещали.

Основными предметами были: закон божий, чтение, письмо, счёт, пение. За несколько лет обучения учащиеся едва выучивались читать по слогам. Осилив грамоту, ученики приступали к арифметике, и обычно не все, а, по мнению учителя, наиболее способные. Начинали арифметику с нумерации до миллиона, а заканчивали четырьмя действиями. Обучение письму представляло собой копирование прописей: палочки, крючки, отдельные слова и т.д. Излагать письменно мысли могли 8-10% из числа окончивших школу.

В школах обучались преимущественно мальчики. Местами были специальные женские школы, где обучались дети состоятельных родителей. Такая школа была в станице Отрадной. В ней в 1869 году обучалась 21 девочка 8-16 лет. Обучение было платным. Для приезжих был пансион. Стоимость обучения с полным пансионом для жителей станиц 5-й бригады составляла 42 рубля, для всех прочих - 50 рублей в год. Не проживающие в пансионе, но посещавшие уроки, платили 6 рублей в год. В школе обучалось офицерских детей 12, купеческих - 5, духовенства - 3, казачьих - 1.

В 1886 году в области уже насчитывалось 296 учебных заведений, из которых было 278 начальных школ.

В период с 1874 по 1888 было построено 136 типовых школьных зданий. Для обеспечения станичных школ постоянными средствами, из общинных земель школам выделялись земельные участки, от 100 до 400 десятин, которые сдавались местным богатеям. Школы станиц Бесскорбной, Урупской, Попутной, Отрадной, Передовой имели по 300 десятин. Станица Сторожевая сдавала такой же участок в аренду за 130 рублей.

Иногородние, несмотря на то, что выплачивали налогов и сборов значительно больше, чем казаки, не имели права обучать своих детей в станичных школах. Их принимали при условии, если останутся свободные места. И в этом случае приходилось платить до 20 рублей, вместо установленных 3 рублей в год. В дальнейшем количество школ неуклонно растёт. Создаются церковно-приходские школы и школы министерства народного просвещения. На 1 января 1893 года в сельской местности Кубанской области было школ:


п/п
Тип школКоличествошколКоличествоучащихсяВ том числедевочек
1Двухклассные ННП233055402
2Одноклассные ННП484009574
3Церковно-приходские18157891181
4Станичные15684222053
5Сельские181033238
6Мусульманские7750-

Количество учащихся составляло всего 1,9% к населению Кубани.

В 1983 году грамотность составляла: среди казаков мужчин 25,7%, женщин - 2,5%, среди иногородних мужчин - 18,2%, женщин - 2,7%.

Прилив иногородних увеличил войсковые и станичные доходы. В качестве посажённой платы иногородние вносили в станичную кассу огромные средства. Это дало возможность приступить к строительству в станицах новых школ. В 1908 году в станице Попутной построено новое здание станичной школы (здание средней школы), а в 1913 году построены ещё четыре кирпичных здания начальных школ. Построенное после 1893 года здание станичной школы было разобрано, а материал использован на строительство новых зданий. В том же, 1913 году, в станице Попутной открыто высшее начальное училище (здание средней школы), где обучалось 57 учащихся, в числе которых было 48 детей казаков и 9 прочих. Мальчиков было 48, а девочек 9.

Не лучше обстояло дело и с народным здравоохранением. В станицах медицинских пунктов не было. Только станица Удобная имела фельдшера. В станице Отрадной размещался госпиталь 5-й бригады. В случае тяжёлых заболеваний, население принимали в этом госпитале. С крестьян и иногородних, не принадлежащих к войску, брали плату. Большинство больных лечилось домашним способом и у знахарей. В станицах часто вспыхивали эпидемии чумы, оспы, холеры. В 1892 году в станицах Лабинского отдела умерло от холеры 5832 человека, а в станицах Баталпашинского отдела 2155 человек.

Широко были распространены малярия, туберкулёз, сифилис и даже проказа. В 1911 году, когда дело здравоохранения значительно улучшилось, по Баталпашинскому отделу числилось больных сифилисом - 518, а проказой – 44 человека.

Кубанские станицы в период русской революции

Казачество в первый период революции принято рассматривать как реакционную силу, используемую самодержавием для борьбы с революцией, для подавления народных восстаний. И на самом деле казаки принимали участие и в расстреле демонстрации 9 января в Петербурге, и в различных карательных экспедициях.

Самодержавие всемерно поддерживало сословную замкнутость казачества и их феодальные отношения, воспитывало казаков как реакционную силу и, до некоторой степени, имело в этом успех. Но считать всех казаков реакционными было бы ошибочно. Проникновение капитализма сделало своё дело. В среде казачества произошли глубокие социальные изменения. Ещё в 1893 году по данным атаманов в станицах было 10% богатых казаков, 41% середняков и 48% казаков-бедняков.

В период с 1901 по 1906 год количество казаков-кулаков увеличилось, а вместе с тем увеличилось и количество бедноты. Хозяйство середняков стало маломощным. По данным обследования 14 станиц Майкопского отдела за 1902-1906 года видно, что 18,9% населения станиц были коренными батраками, половина которых не имела даже своей усадьбы. 20,5% населения имели в среднем на двор: 0,05 лошади, 0,1 усовершенствованных сельскохозяйственных орудий, 0,98 десятин земли. 8/9 населения этой группы занимались различными промыслами вне своего хозяйства или батрачили. Хозяйство середняков немногим отличалось от бедняцкого. Эта группа имела в среднем на двор 1/10 лошади, 3,7 волов, 0,3 усовершенствованных сельскохозяйственных орудий и 1,6 десятин посевов. Большая часть середняков была в долгу у кулаков и ростовщиков. Таким образом, не менее 2/3 казачьего населения станиц на себе чувствовало засилие кулаков, и поэтому оно не могло быть надёжной опорой самодержавия.

Тяжёлым бременем ложились на плечи казака различные повинности и сборы. Они, казаки, содержали и станичную администрацию, инструкторов для обучения казаков приготовительного разряда, производили постройку, ремонт и охрану лагерей, собирали средства на призы при скачках и на угощение начальства в «царские дни».

В практике станиц Кубанского войска существовало множество различных видов раскладонных сборов: собирали и с земельных паёв, и с десятины распаханной земли, и с количества стогов заготовленного сена, и с лошадей или рогатого скота, и с жилых построек (с дыма).

А как тяжела была казачья служба! Офицеры обращались с казаками грубо, кормили плохо, размещали в казармах на многоэтажных нарах, а вследствие этого грязь, клопы и т.д. Офицеры часто использовали рабочую силу в своих хозяйствах или посылали на работу по найму, а деньги присваивали себе. Всё это вызывало массовое недовольство казаков военной службой, офицерами и властями и приводило к открытым выступлениям целых казачьих частей.

С начала 1900 годов в Армавире создаётся социал-демократическая группа, которая оказывает большое влияние на борьбу казачьей и иногородней бедноты против помещиков, кулаков и ростовщиков.

В 1905 году Армавирская большевистская организация насчитывала в своих рядах 210 членов. Количественно и организационно она была сильнее и Кавказской (150 чел), и Екатеринодарской (135 чел.). В январе 1905 года началась революция. Ведущую роль в нарастающем революционном движении играли рабочие крупных промышленных центров, где особенно сильным было влияние большевиков. К весне 1905 года революционная волна докатилась и до Кубани. Начались забастовки, стачки, политические демонстрации в промышленных центрах: в Екатеринодаре, Новороссийске, Армавире и других городах Кубани. Первомайские демонстрации прошли под лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует свобода!», «Требуем 8-часового рабочего дня!».

В Армавире большевики организовали первомайскую массовку за рекой Уруп. Там же, в Армавире, бала объявлена забастовка чугунно-литейного завода, типографии, маслобойного завода, табачной фабрики и др. предприятий города. Избран станичный комитет. Стачка продолжалась несколько дней. В ней участвовало до 4 тысяч рабочих.

Майская забастовка в Армавире оказала большое влияние на окружающие станицы и сёла, подняла на борьбу сельский пролетариат. Летом 1905 года свыше 17% помещичьих имений и крупных кулацких хозяйств Кубани были охвачены стихийными волнениями. Батраки требовали повышения заработной платы и сокращения рабочего дня, который продолжался 14-16 часов. Многие помещики из-под Армавира обращались с просьбой к властям о присылке войск для охраны имений.

В 6 крупных экономиях за Урупом, у станицы Отрадной, принадлежащим помещикам Макеевым, Мазаевым и другим рабочие организовали забастовку с требованием повышения заработной платы и улучшения питания. Забастовка продолжалась три дня. Полевые работы в это время совершенно прекратились.

Наиболее организованно проходили стачки рабочих в имении барона Штейнгеля «Хуторок» (Новокубанский район), где было особенно сильным влияние большевиков. Рабочие требовали повышение зарплаты и улучшения условий труда. Помимо экономических требований выдвигались и политические. Крупные забастовки сельскохозяйственных рабочих проходили и в других станицах, например, в Гулькевичах, Ахтырской, Крымской и др.

Поднимались на борьбу и крестьяне-арендаторы, добивавшиеся облегчения условий аренды. Местами дело доходило до конфискации помещичьих земель. Нередки были случаи, когда перепуганные помещики бежали из своих усадеб, бросая скот и машины.

Революционные события не могли не затронуть кубанского казачества. Передовая часть казачества из бедняков и середняков всё более открыто выражало протест против полицейских функций, которые царское правительство навязывало казачьим частям. Казачья беднота поддерживала требование крестьян об отобрании земель у помещиков и казачьей верхушки.

В июне 1905 года начинается восстание на броненосце «Потёмкине». Большевики Кубани используют это восстание для пропагандистской работы в армии и в казачьих частях. В воинских частях распространяются листовки: «Одесские события», «К солдатам» и другие. Эти листовки призывали солдат и казаков переходить на сторону народа. В период 1905-1906 годов во многих казачьих частях происходят волнения. Казаки отказываются стрелять в рабочих и крестьян, разгонять рабочие митинги и демонстрации. В октябре 1905 года 13-ый Пластунский батальон в Екатеринодаре предъявил своему командованию ряд требований, угрожая, в случае их неудовлетворения, сделать то, что сделали матросы «Потёмкина». 14-ый Пластунский батальон в Майкопе отказался выполнять полицейские функции и ехать в Баку на усмирение нефтяников. 15-ый Пластунский батальон отказался выехать в Батуми по тем же причинам. Были волнения и во втором Черноморском полку, 6-ая сотня которого отказалась от всяких занятий, кроме верховой езды, а вторая сотня этого полка отказалась стрелять по митингу крестьян в Ставропольской губернии. Ейский казачий полк, направленный для усмирения в город Курск, отказался от полицейской службы и потребовал отправки домой, угрожая вооружённым восстанием.

Особое место в революции 1905-1906 г.г. на Кубани занимает восстание 2-го Урупского полка, которое ярко характеризует отношение основной массы казаков к самодержавию, к военной службе, к своему офицерству.

Восстание второго Урупского полка

Второй Урупский полк был сформирован в ноябре 1904 года из казаков станиц Майкопского отдела. Он состоял из 6 сотен и находился в распоряжении наказного атамана Кубанского казачьего войска и по его приказанию нёс внутреннюю охрану и выполнял полицейские функции в Армавире, Новороссийске, Краснодаре. В полку существовала палочная дисциплина; за малейшие проступки казаки подвергались жестоким наказаниям. Офицеры грубо и оскорбительно обращались с подчинёнными, часто избивали их и на каждом шагу унижали человеческое достоинство казака, брали взятки, присваивали заработанные казаками деньги и т. П. Так, например, казаки полка около двух месяцев работали на покосе в станице Крымской, им обещали уплатить за работу по 25 копеек в день. После работы им выдали по 56 копеек за всё время работы, то есть по 1 копейке в день, остальные деньги офицеры присвоили. В Новороссийске казаки 6-ой сотни разгружали вагоны. Железная дорога уплатила за работу, а казаки ничего не получили. Деньги пропили офицеры.

Семьи казаков 2-го Урупского полка, оставшиеся в станице без работников, разорялись. Это волновало казаков. Навестить семью, помочь ей, казак не мог. Отпуска были запрещены. Война с Японией кончилась, но их домой не отпускали.

Большевистская агитация раскрыла глаза казакам. Они по иному стали оценивать своё служебное, правовое и материальное положение. У них проснулось сознание своего революционного долга перед народом и Родиной.

«Дух свободы, как писал Ленин, проник в казармы везде и повсюду». Выполняя приказы командования, казаки 2-го Урупского полка принимали участие в разгоне демонстрации и даже стреляли в народ. По заявлению командира полка войскового старшины Котрохова 2-ой Урупский полк неоднократно вызывался на помощь гражданским властям, причем, раз в Новороссийске и два в Екатеринодаре применял оружие, в результате чего были убитые и раненые. Только в июльской забастовке в Новороссийске на полотне железной дороги было убито 19 человек и около 100 человек ранено. В Армавире, Екатеринодаре и других городах и населённых пунктах по приказанию офицеров казаки чинили жестокие расправы над мирным населением, разгоняя и расстреливая митинги и демонстрации.

О своей службе писали сами казаки в Воззвании: «Ко всем гражданам России», опубликованном в декабре 1905 года. «Мы, жаждущие сразиться с внешним врагом, пишут Урупцы, волей нашего правительства были оставлены внутри России для несения полицейской службы. Слепо повинуясь начальству, мы ревностно исполняли все его приказания: били народ плетьми, разгоняли прикладами, расстреливали безоружных граждан на улицах, топтали их конями».

Под влиянием большевиков большинство казаков поняли, какие преступления они совершали перед народом и Родиной и отказывались от полицейской службы. В том же воззвании они писали: «Мы поняли, какое преступление мы совершили перед горячо любимой Родиной, исполняя приказания нашего начальства, а поэтому мы категорически отказываемся от полицейской службы, видя её преступность, считая её несовместимой с воинской честью казака». Ещё в ноябре 1905 года в Екатеринодаре солдаты 252 Анапского резервного батальона отказывались нести полицейскую службу. Казаки 2-го Урупского полка установили с ними связь и заявили своему командиру, что они не поднимут руку на солдат. Точно так же, когда 14-ый, 15-ый и 17-ый Пластунские батальоны не выполнили приказов о выезде в Закавказье на подавление восстания, казаки 2-го Урупского полка отказались применить к ним оружие.

В период Декабрьского вооружённого восстания в Екатеринодаре начинается всеобщая забастовка. К рабочим городских предприятий присоединяются железнодорожники узла. С 15 декабря прекратилось движение поездов. Хозяином положения стал стачечный комитет, опиравшийся на боевую дружину.

Взялись за оружие и рабочие Новороссийска. Они разогнали полицию, жандармерию и черносотенцев. С 16 по 25 декабря власть находилась в руках Советов рабочих депутатов. Взяли власть и рабочие Сочи; местный гарнизон вынужден был сдаться. Восставшие создали Совет рабочих депутатов, народный суд и биржу труда. В Новороссийске в это время были три сотни Урупского полка. В начале восстания командование хотело использовать казаков против восставших, но казаки отказались. На другой день командир полка хотел набрать «охотников», но таких не оказалось.

В Екатеринбурге в оставшихся сотнях проведено несколько совещаний с участием представителей всех сотен и городского комитета большевиков, где был решён вопрос о восстании полка. Решён также вопрос о посылке делегации в Новороссийские сотни, для того, чтобы вызвать их в Екатеринбург. Стачечный комитет представил для делегации 2-го Урупского полка поезд. Рабочие железнодорожного узла, промышленных предприятий и Новороссийский совет приветствовали делегацию Урупцев и одобрили инициативу по отозванию Новороссийских сотен, которые, как говорило начальство, оставлены в Новороссийске для охраны порядка и спокойствия. В своём обращении Новороссийский совет писал: «Братья казаки Урупского полка, ваши делегаты сами убедились, что в городе Новороссийске царит полное спокойствие и безопасность. Мы заверяем вас, братья, в том, что никогда ещё в городе не было так спокойно и безопасно как теперь. В городе совершенно нет ни воровства, ни грабежей, ни убийств, потому что сам народ перестал доверять чиновничьей полиции, и выставил собственную охрану.

Приехавшая в Новороссийск делегация очень быстро договорилась с 4-ой и 6-ой сотнями. Только 2-ая сотня, собранная из молодых казаков, была изолирована офицерами в расположении сотни и напоена пьяной.

18-го декабря 4-ая и 6-ая сотни 2-го Урупского полка прибыли в Екатеринбург, где были радостно встречены сотнями и командирами полка. На встречу пришли офицеры, но их удалили. Казакам 2-ой сотни было направлено обращение, в котором говорилось: «Мы, ваши товарищи в Екатеринбурге, С нетерпением ждём вашего возвращения. Мы услышали, что вас подпоили и сбивают с толку. Мы возмущены таким приёмом начальства. Товарищи! Не поддавайтесь обману, опомнитесь и поддержите своих товарищей Урупцев, соединившись с народом».

Полк обсудил и принял требования казаков к наказному атаману. Основными пунктами требований были: роспуск полка по домам, удовлетворение всеми видами довольствия, подписка начальства о том, что никто из полка не будет наказан и смягчение наказания казаку Сёмкину, осуждённому в дисциплинарный батальон за революционную деятельность. Затем на сборе было принято решение об изгнании офицеров и выборы командиров. Командиром полка единогласно был избран старший урядник Алексей Курганов. Командирами сотен - урядники Крикунов, Гречанов, Корягин, Шилов, вахмистр Бычков.

Алексей Курганов – казак из станицы Псебайской. 17 декабря он возглавлял делегацию в Новороссийск, затем 53 дня командовал полком. Ближайшими помощниками Курганова были вахмистр Бычков и урядник Корягин. Полк поручил Курганову вести переговоры от всех казаков полка. Он, Курганов, вручил выработанные требования командиру полка войсковому старшине Котрохову.

Наказной атаман генерал-лейтенант Одинцов изъявил желание разговаривать с казаками. Утром, 19 декабря, он, вместе со своим помощником генерал-майором Быбичем и начальником штаба полковником Пржевальским пришли во двор 3-ей сотни, где собрался полк. Курганов предложил офицерам удалиться, а затем предъявил наказному атаману требования. Одинцов уговаривал, требовал, угрожал, добивался, чтобы полк приступил к исполнению полицейской службы. Ничего не добившись, он обещал дать ответ на другой день, надеясь выиграть время. Полк волновался, но реальных революционных действий не предпринимал. В этом была его ошибка. Не нужно было ждать ответа атамана и не следовало вести с ним переговоры. Нужно было соединиться с бастовавшими рабочими Екатеринодара и под руководством большевистского комитета взять в городе власть.

19 декабря офицеры решили захватить полковое знамя. Курганов выделил усиленный наряд, которому поручил доставить в расположение полка знамя и денежный ящик. С этого времени они охранялись караулом из восставших. Доступ в штаб офицерам и командиру полка был прекращён. В этот же день помощник наказного атамана Бабич пытался спровоцировать Урупцев на вооружённое столкновение с казаками 13-го Пластунского батальона. Пользуясь тем, что казаки Урупского полка продолжали нести охрану дворца наказного атамана, Бабич вызвал из полка наряд из двух сотен. Когда они стали подходить к дворцу, то увидели около него две сотни пластунов в полной боевой готовности. Выяснилось, что им был дан приказ открыть по Урупцам огонь. Пластуны этого приказа не выполнили. Провокация Бабича вызвала возмущение у казаков Урупского полка, а также у казаков 13-го Пластунского батальона.

20 декабря войсковым старшиной Котроховым был зачитан ответ наказного атамана. Как и следовало ожидать, он отказался удовлетворить требования казаков и приказывал восставшим возвратиться в подчинение своих офицеров и к выполнению службы.

21 декабря начальник штаба полковник Пржевальский заявил, что якобы была получена телеграмма от царя по поводу восстания полка. Это была новая уловка. Казаки разоблачили Пржевальского: никакой телеграммы от царя не должно было быть, так как в это время телеграф бастовал.

Наказной атаман стал собирать силы для подавления восставшего Урупского полка. Против них готовился Екатеринодарский полк. По станицам правобережной Кубани объявлен набор «охотников». Для подавления восстаний формировались особые отряды.

Второй Урупский полк решил уйти в Майкопский отдел. Наказной атаман использовал все средства, чтобы задержать его в Екатеринодаре, так как в Майкопском отделе был уже мятежный 14-ый Пластунский батальон. Восстание могло распространиться на всю область. В это время проходили массовые забастовки в Екатеринодаре, Армавире, Кавказской. В Новороссийске, в городе Сочи, Тихорецкой хозяином положения были Советы. Волновались и станицы. В Уманскую ушёл мятежный 17-ый Пластунский батальон. 13-ый Пластунский батальон, находившийся в распоряжении наказного атамана, был не надёжен.

В отправке полка большую помощь оказал стачечный комитет. Он представил необходимый для людей и лошадей состав. Ночью, с отрядом в 200 человек, Курганов вывез из центра города знамя полка. Ожидаемого столкновения с офицерами не произошло. Одинцев не мог дать Котрохову войск. Урупский полк спокойно выехал.

Утром 23 декабря полк выгрузился в Усть-Лабинской и в конном строю отправился в станицу Гиагинскую. Казаки ближайших станиц были распущены по домам на три дня. Гиагинская приветливо встретила Урупцев. Полковое знамя и денежный ящик были помещены в станичном правлении. Жители охотно приняли на квартиры казаков.

27 декабря полк в полном составе вступил в город Майкоп. По пути, в хуторах и станицах, население радушно встречало и провожало восставших. Часто проводились митинги, на которых всегда присутствовало много народу. Один из таких митингов проведен в станице Келлернесской. На митинге местные участники приняли приговор, в котором отметили, что все «единогласно признали, что 2-ой Урупский полк, а также 14-ый батальон присяги ничуть не нарушили, а напротив, выполнили её, став на защиту своих законных прав и народа. Поэтому мы, нижеподписавшиеся, поступок 2-го Урупского полка и 14-го батальона признаём законным и честным, а посему заявляем, что если хоть один казак выше указанных полка и батальона пострадает за поступок полка и батальона, восстанем все поголовно в защиту пострадавшего, в чём и подписуемся». (Приговор подписали 197 казаков и иногородних.)

Свыше 20 тысяч жителей Майкопа вышли с хлебом и солью встречать полк. Для казаков были накрыты столы с различными закусками. Казак Иваненко приветствовал полк речью, в которой сказал: «Меня печалит то, что казаков вся Россия называла палачами, а теперь я вижу, что казаки оправдались теперь перед Родиной». Иваненко предложил Урупцам дать клятву, что впредь они не будут бить народ. Казаки Урупского полка хором ответили: «Клянёмся!»

2-ой Урупский полк стал фактически хозяином города. Подавляющее большинство населения было не его стороне. В Майкопе, в это время, социал-демократическая группа организовала многотысячные митинги. Большевики призывали народ на борьбу за свержение самодержавия.

Атаман Майкопского отдела, приняв рапорт Курганова, потребовал от полка сдачи оружия, знамени и денежного ящика. Курганов ответил отказом. Он, в свою очередь, потребовал удовлетворения полка продовольствием, фуражом и деньгами, а также роспуска казаков по домам. Атаман отказался выполнить требования полка и уехал. Активных действий полк не принимал. Социал-демократическая группа Майкопа не проявила активности и не использовала возможностей.

В Майкопе 2-ой Урупский полк пробыл 2 дня. За это время были установлены связи полка со станицами и окончательно отредактировано и принято Воззвание «Ко всем гражданам России». Свой открытый и решительный отказ выполнять распоряжения правительства по несению полицейской службы они хотели сделать достоянием всего народа, чтобы весь русский народ знал, что и как было». В Воззвании Урупцы изложили свои требования, суть которых сводилась к следующему:

1. Немедленный созыв Государственной Думы на началах всеобщего, прямого, равного и тайного голосования. Так как только такая Дума может принести мир и спокойствие.
2. Немедленное освобождение всех людей, пострадавших за дело свободы.
3. Распустить казаков по домам и узаконить роспуск с объявлением на всех станичных сборах.
4. Удовлетворить казаков всеми видами довольствия.
5. Чтобы никто, из предъявлявших эти требования, не пострадал. За каждого пострадавшего казака восстанет на защиту весь полк.
6. Категорический отказ от несения полицейской службы и др.

Воззвание было отпечатано (10 тысяч экз.) и распространено среди населения. Позднее оно было напечатано Кубанским комитетом РСДРП отдельной прокламацией под названием: «И казаки – люди. И они граждане». Воззвание сыграло большую положительную роль в сплочении казаков восставшего полка, в развитии политического сознания населения станиц, казаков и солдат других воинских частей Кубанской области. Но из Воззвания видно, что казаки 2-го Урупского полка, поднявшие восстание, разогнавшие офицеров, выбравшие своих командиров и отказавшиеся стрелять в народ, ещё не изжили веры в царя. Они не поняли того, что царь, издав Манифест от 17 октября, не собирался предоставлять свободу народу, и что царь, наказной атаман и офицеры единодушны в борьбе с революцией. В Воззвании также переоценена роль Государственной Думы. Урупцы по-меньшевистски хотели решить наболевший вопрос в рамках «законности».

В начале января 1906 года полк возвратился в Гиагинскую. В штаб полка поступил новый приказ наказного атамана о добровольной явке на службу. В полку проведено совещание штаба с уполномоченными от станиц. Решено на службу не возвращаться, а послать к царю делегацию с прошением. На случай ареста избрано три делегации. Одной из делегаций удалось добраться до Петербурга, но царь её не принял. По возвращении она была арестована.

В восстании принимали участие казаки 43-х станиц Майкопского отдела, из которых были сформированы 2-й Урупский полк и 14-й пластунский батальон. Станицы обеспечивали Урупцев продовольствием и фуражом, и даже собрали 230 рублей для поездки делегации в Петербург. Позднее, когда прибыл для подавления восстания отряд полковника Золотаревского, казаки не дали им квартир и отряд расположился в школах. Эти факты говорят о том, что население станиц было на стороне восставших.

Декабрьское вооружённое восстание потерпело поражение. Политическая обстановка изменилась. 24 декабря прекращены забастовки в Екатеринодаре, Новороссийске, Армавире, Тихорецкой, Кавказской и других населённых пунктах. Подавив вооружённое восстание в Кутаиси, 25 декабря полковник Пржевальский занял Новороссийск. Совет рабочих депутатов сложил свои полномочия и прекратил свою деятельность. В начале января подавлено восстание рабочих и крестьян в Сочи.

В начале 1906 года 39 губерний и областей России были на военном положении, 15 губерний на положении чрезвычайной охраны и 25 губерний на положении усиленной охраны. В карательные экспедиции выделено 800 батальонов пехоты, 1000 эскадронов кавалерии, 25 батарей и корпус жандарма. Началась полоса реакции, полевых судов и казней.

Для подавления восстания 2-го Урупского полка Николай II прислал своего представителя, генерала Дукмасова. Против Урупцев был сформирован карательный отряд, в состав которого входили 2 сотни 13 Пластунского батальона, 2 сотни 3-его Екатеринодарского полка, 3 сотни Кавказского полка и 4 орудия. Командовал отрядом сам наказной атаман генерал-адъютант Одинцов.

Боясь того, что казаки карательного отряда не будут стрелять по восставшим, Одинцов решил окружить Гиагинскую, где размещался 2-ой Урупский полк и вынудить восставших сдаться без боя. Полк готовился к обороне. В организации обороны помогало население ближайших станиц.

4 февраля на предложение сложить оружие Курганов ответил отказом. Осаждённым удалось установить связь с казаками карательного отряда и, заручиться обещанием, взаимно не стрелять. 5 февраля Одинцов начал артиллерийский обстрел. По станице выпущено 140 снарядов.

7 февраля Урупский полк заявил о сдаче. В результате следствия привлечено по делу восстания 2-го Урупского полка 432 человека, из них 420 к судебной ответственности. Но боясь нового возмущения, отданы под суд только «зачинщики» в количестве 39 человек.

В защиту Урупцев рабочие Екатеринодара, Новороссийска и других городов объявили забастовки. Такая забастовка была проведена в Екатеринодаре 15 июля 1906 года с назначением суда над участниками восстания. В период судебного разбирательства, в октябре того же года, в Екатеринодаре готовится всеобщая забастовка. Выступление рабочих заставили власти сделать расправу менее жестокой.

17 октября 1906 года военно-окружной суд объявил приговор: «Курганов присуждён к смертной казни. Его ближайшие помощники Шумаков и Бычков к пожизненной каторге. Затем была проявлена «царская милость». Курганову дали 25 лет каторжных работ, Шумакову и Бычкову по 15 лет каторги. Остальные участники приговорены на различные сроки в дисциплинарные батальоны и к строгому аресту.

Восстание 2-го Урупского полка имело большое влияние и на казаков Урупских станиц. В числе восставших у них были лично знакомые и сослуживцы. Они не могли отнестись к ним безразлично. К тому же требование Урупцев были близки и понятны каждому казаку.

Большевики Кубани использовали восстание Урупцев для широкой агитации в массах, для повышения политической сознательности казаков, превращение их из враждебной силы революции в союзников рабочих и крестьян.

Рост населения и хозяйства Урупских станиц

Вначале население Урупских станиц было незначительно. И во всех станицах почти одинаково. Если в среднем принять казачью семью в 5 человек, то на каждую станицу приходилось 1500 жителей (в станицах поселяли по 300 семей).

В первый период население росло медленно и неравномерно. Население станицы Отрадной росло быстрее, чем в других Урупских станицах, потому что там находился штаб 5-ой бригады и бригадный госпиталь.

Уже в 1862 году, спустя 5 лет после заселения, в станице Отрадной было 2033 жителя. Значительным стало и хозяйство, постройки, посевы и скот. В станице числилось 36 каменных домов и 328 деревянных. Жители имели 506 лошадей, 1122 вола, 1262 коровы, 218 свиней. В 1865 году население Урупских станиц составляло:

СтаницаКоличество жителей
Попутная857
Отрадная2293
Удобная1683
Передовая1760

Быстро росли посевные площади и количество скота. Население начинает заниматься овцеводством. В 1867 году в Попутной значилось овец – 2300 голов, в Отрадной – 5450 голов.

В Урупских станицах сеяли рожь, овёс, ячмень, гречиху, просо, горох, лён и другие культуры. Пшеница, как озимая, так и яровая, распространения не имела.

Быстрое увеличение населения станиц начинается с притоком иногородних, поселение которых на Урупе разрешено с 1867 года. Фактически же они поселяются на Урупе спустя 5 лет. До 1873 года их количество в Урупских станицах было незначительно. По данным справочной книжки в Кубанской области за 1873 год в Урупских станицах значится:

ПопутнаяОтраднаяУдобнаяПередовая
Дворов416412362364
Население2201316522611755
Земли в десятинах23343285522500724394

К концу 80-х годов население станиц быстро увеличивается. Иногородние способствовали развитию земледелия и внедрению технических усовершенствований в сельском хозяйстве. Но в этот период большое количество земель ещё пустовало.

По данным отчётов станичных атаманов за 1881 год в Урупских станицах было:

ПопутнаяОтраднаяУдобнаяПередовая
Всего населения3252435532832158
В том числе иногородних7471096469146
Скота: волов13621616752323
коров264020542380588
овец7860500012001000

Особенно быстрый рост населения и развития хозяйства падает на 90-е годы. Земледелие продолжает оставаться основным занятием населения. Лесной промысел и местная промышленность являлись незначительным дополнением. В этот период широко распространились посевы пшеницы, которая стала основной культурой Урупских станиц. В 1893 году Попутная высевала озимой пшеницы около 85 тысяч пудов, а Отрадная – 100 пудов. Большое развитие получило скотоводство, особенно гуртовое (на отгуле) и овцеводство. Грубошерстные овцы вытесняются тонкорунными.

Рост населения и состояние хозяйства в Урупских станицах характеризуется следующими таблицами за 1893 год (составлены по таблицам Кубанских сборников):

СтаницыДворыНаселениеУсовершенствованных орудий
ВсегоВ том числе иногороднихПлугиМолотилки
КонныеПаровые
Попутная115765003325287248
Удобная104455511975330-
Отрадная2214863442641101-
Передовая106742821455---

Наличие скота в Урупских станицах в 1898 году:

СтаницыЛошадиКрупный рогатый скот
ВерховыеРабочиеМолоднякРабочиеМолочныеГуртовые
Попутная85127631310419743306
Отрадная2161283790175524862984
Удобная96791514122416884279
Передовая1242881959658842606

СтаницыОвцыСвиньи
ГрубошерстныеТонкорунные
Попутная878816071449
Отрадная1117475511458
Удобная773021877
Передовая4411-1060

Приведённое в таблице поголовье скота распределялось среди населения неравномерно. Верховые лошади были только у зажиточных казаков. Гуртовой скот и овцы большей частью находились в руках скотопромышленников и кулаков.

Следует отметить, что с ростом богатств земледелия идёт процесс классового расслоения. Половина всех казачьих дворов были бедняцкими, не говоря уже об иногородних, среди которых процент бедноты был ещё выше. Пятая часть населения не имела своего тягла. Их посевы составляли всего по одной десятине на двор. Иногородние всё время страдали от малоземелья. А в 90-х годах теряют землю и многие казачьи семьи. За неисправное несение службы, или за неуплату налогов, у казаков отбирали часть пая, а иногда, и весь пай. Эти земли сдавались в аренду кулакам.

В 1893 году в Баталпашинском отделе сдано в аренду такой земли около 4 тысяч десятин. Количество казаков-батраков увеличивается в Баталпашинском отделе до 21,2%, в Лабинском до 25,8%. Стремясь вырваться из нищеты, казаки и иногородние всеми путями стремятся приобрести землю. В 1911 году 164 двора станицы Отрадной покупают через банк 2300 десятин земли, ранее принадлежащей помещикам.

По данным Кубанского календаря за 1912 год в станице Попутной значилось 1709 дворов, 11217 человек населения. В том числе мужчин – 5631, а женщин – 5586 человек. Временно проживающих – 472 человека.

До революции в станице появилась торговая лавка Дудки, где торговали галантерейными и кожтоварами. Дом привлекал внимание прохожих своими портиками, ажурной металлической решёткой, формой окон. Это одно из первых кирпичных зданий станицы.